Психологическая интерпретация фильма
"Mulholland Drive" David Lynch
Уход в сон и сновидение не всегда может стать спасением, но может стать подсказкой к тому как вернуться к утраченной части себя.
"Малхолланд Драйв" — ясный рассказ о переживании, которое происходит одновременно во сне и наяву: о потере смысла жизни и последней попытке всё исправить.
У нас есть крутой инструмент, к которому не все обращаются. Сон.
Он может подсказать ответы на вопросы, которые мы пока не умеем задать, и становится местом, где мы перевариваем то, что произошло с нами в реальной жизни. А иногда местом, где пытаемся переписать опыт, который слишком тяжело переварить. Последняя попытка перед смертью исправить всё представляется только во сне.
Не каждому режиссёру удаётся показать, что наша жизнь не начинается в тот момент, когда мы пробуждаемся и включаем режим осознанности. Мы живём и во сне, немалую часть суток — примерно треть, наш мозг продолжает работать, а внутри нас идут какие-то процессы. Сон принято считать областью бессознательного. Но разве бессознательное существует в отрыве от того, что было с нами до сна? Да и в бодрствующем состоянии мы не всегда настолько осознанны, как привыкли считать.
У нас есть крутой инструмент, к которому не все обращаются. Сон.
Он может подсказать ответы на вопросы, которые мы пока не умеем задать, и становится местом, где мы перевариваем то, что произошло с нами в реальной жизни. А иногда местом, где пытаемся переписать опыт, который слишком тяжело переварить. Последняя попытка перед смертью исправить всё представляется только во сне.
Не каждому режиссёру удаётся показать, что наша жизнь не начинается в тот момент, когда мы пробуждаемся и включаем режим осознанности. Мы живём и во сне, немалую часть суток — примерно треть, наш мозг продолжает работать, а внутри нас идут какие-то процессы. Сон принято считать областью бессознательного. Но разве бессознательное существует в отрыве от того, что было с нами до сна? Да и в бодрствующем состоянии мы не всегда настолько осознанны, как привыкли считать.
Поэтому те, кто называет работы Линча бредом, возможно, не до конца понимают, насколько близко он подходит к передаче реальной правды бытия. Художник выстраивает сюжетные линии в один ряд, разъединяет их и соединяет вновь. То, что кажется сумбуром, во многом напоминает саму жизнь: в ней тоже рядом существуют мечты, страхи, случайности, воспоминания и события, смысл которых становится понятен гораздо позже.
Если читать первую часть фильма как сон Дайаны, в нём она пытается вернуть себе ту жизнь, которой лишилась. Есть мечты, есть образ жизни, которую мы хотим прожить, есть образ нас самих, к которому мы стремимся. И есть другой человек — очень значимый, который появляется в нашей жизни и может занять в ней почти всё место.
В одной из сцен близости с Камиллой Бетти несколько раз повторяет: «Я влюбилась в тебя». Для неё это не просто признание в любви. В нём слышится и потеря себя в отношениях, то самое психическое слияние, когда любимый человек становится неотделим от собственного ощущения жизни. На фоне неудач в работе измена Камиллы становится катастрофой. Но самая большая катастрофа начинается тогда, когда ты забываешь, чего когда-то хотел сам, и уже не можешь отделить свою жизнь от важности и значимости другого.
В жизни Дайаны Камилла связана и с любовью, и с профессиональными надеждами, и с чувством собственной ценности. Когда Камилла её отвергает, рушится не только любовь, рушится тот мир, который Дайана вокруг неё построила. Она перестаёт понимать, как жить дальше. И всё же заказ Камиллы становится ещё одной катастрофой: приговором не только ей, но и самой Дайане. Она делает то, чего, возможно, на самом деле не хотела, — и уже не может вынести знание о совершённом.
Сон становится попыткой переиграть жизнь. Он начинается с дороги и катастрофы, но во сне авария превращается в спасение. Камилла становится Ритой — растерянной, потерявшей память, нуждающейся в помощи. Дайана становится Бетти — талантливой, желанной, полной надежд. Теперь она может заботиться о Рите, быть для неё необходимой, вернуть любовь и обрести успех. Во сне есть месть и спасение, любовь и возможность всё исправить. Там происходит то, чего нельзя срежиссировать в реальности, зато можно срежиссировать во сне.
И желание укрыться от всего этого звучит почти буквально. После катастрофы Рита говорит: «Мне просто нужно поспать», и потом поспав, думала, будто всё пройдёт. Сон даёт передышку, обещает, что можно переждать боль и проснуться в другом мире. Но пережитое не исчезает. Оно возвращается — пусть под другими именами, в новых образах, в виде страха, который постепенно пробивается сквозь сон.
Сон становится попыткой переиграть жизнь. Он начинается с дороги и катастрофы, но во сне авария превращается в спасение. Камилла становится Ритой — растерянной, потерявшей память, нуждающейся в помощи. Дайана становится Бетти — талантливой, желанной, полной надежд. Теперь она может заботиться о Рите, быть для неё необходимой, вернуть любовь и обрести успех. Во сне есть месть и спасение, любовь и возможность всё исправить. Там происходит то, чего нельзя срежиссировать в реальности, зато можно срежиссировать во сне.
И желание укрыться от всего этого звучит почти буквально. После катастрофы Рита говорит: «Мне просто нужно поспать», и потом поспав, думала, будто всё пройдёт. Сон даёт передышку, обещает, что можно переждать боль и проснуться в другом мире. Но пережитое не исчезает. Оно возвращается — пусть под другими именами, в новых образах, в виде страха, который постепенно пробивается сквозь сон.
Выплюнутый кофе мужчины, которого кстати играет композитор Анджело Бадаламенти, во сне можно прочитать как отсылку к тому вечеру, ( на котором она тоже пьет кофе) к унижению, которое стало последней точкой. К тому, что Дайана увидела и уже не смогла «переварить». Синяя коробочка тоже словно хранит знание, к которому страшно приблизиться. У этих образов не обязательно есть одна единственная расшифровка: сон говорит с нами не только словами, но и предметами, телесными ощущениями, внезапными переходами.
В реальности Дайана пытается справиться с опустошением и болью, будто хочет запереть их в синей коробочке. Но во сне её психика снова подводит её к тому, от чего она старается уйти.
Клуб «Силенсио» представляется мне терапевтическим залом — чем-то похожим на кабинет психолога, где можно откровенно говорить о мечтах, воспоминаниях и иллюзиях. Конферансье говорит со сцены о том, что мы видим: трубач стоит, кажется, музыка звучит, но это запись. Здесь появляется возможность посмотреть на происходящее со стороны и соприкоснуться с уязвимыми чувствами, которые скрыты под слоями защит, объяснений и прочих способов не чувствовать. И порой этот контакт происходит через слёзы.
Бетти(Дайана) и Камилла в зале клуба, момент где Бетти начинает трясти.
Особенно ясно это происходит в самом клубе. Там звучит песня о любви, а потом становится понятно, что звучание может продолжаться и без живого голоса. Чувство, однако, остаётся настоящим. Бетти начинает трясти, она плачет и переживает то, что натворила, — и то, что всё-таки любила Камиллу, которую сама же заказала убить. Сон уже не может удержать её от встречи с правдой.
В фильме много ужасных моментов, и страх не отпускает даже после просмотра. Я тоже думала: зачем он нужен? Почему Линч так настойчиво заставляет нас бояться? Но страх большая часть нашей жизни. Не всегда он очевиден, часто мы не готовы признать, что чего-то боимся. Мы можем прятать страх за тревогой, злостью, контролем, отрешённостью. Иногда он принимает форму телесной паники или глубокой подавленности. А иногда просто продолжает незаметно управлять тем, что мы делаем и чего избегаем.
Мы боимся испытать страх, но какая-то разумная часть нас всё равно тянется к нему. Поэтому мы смотрим фильмы, которые нас пугают: они позволяют приблизиться к тому, что в повседневной жизни трудно назвать и выдержать. Линч придаёт страху лицо, звук и пространство. Мы чувствуем угрозу прежде, чем успеваем понять, откуда она появилась.
Все страхи, все грехи будто можно найти в одном фильме: карлик, мерзкий труп, лесбийская любовь, богатая и продажная жизнь Голливуда. Здесь соседствуют то, что пугает, то, что притягивает, то, чего стыдятся, и то, о чём мечтают.
Фильм показывает и изнанку американской мечты: мир, обещающий славу и успех, но способный превратить человека в участника жестокой игры, где любовь, красота и талант становятся частью борьбы за власть и признание.
Мы боимся испытать страх, но какая-то разумная часть нас всё равно тянется к нему. Поэтому мы смотрим фильмы, которые нас пугают: они позволяют приблизиться к тому, что в повседневной жизни трудно назвать и выдержать. Линч придаёт страху лицо, звук и пространство. Мы чувствуем угрозу прежде, чем успеваем понять, откуда она появилась.
Все страхи, все грехи будто можно найти в одном фильме: карлик, мерзкий труп, лесбийская любовь, богатая и продажная жизнь Голливуда. Здесь соседствуют то, что пугает, то, что притягивает, то, чего стыдятся, и то, о чём мечтают.
Фильм показывает и изнанку американской мечты: мир, обещающий славу и успех, но способный превратить человека в участника жестокой игры, где любовь, красота и талант становятся частью борьбы за власть и признание.
При этом сон Дайаны не только возвращает её к боли, но и показывает, чего ей не хватает. В нём она не одна: тётя жива, рядом есть дом, поддержка и благословение. Возможно, сон пытается дать ей то чувство опоры, которого не было в реальности. Иногда по мотивам собственных снов мы можем заметить свои настоящие потребности: кем хотим быть, чего нам не хватает, чего мы ждём от других и что могли бы попытаться дать себе сами.
Фильм не оставляет равнодушными тех, кто видит и запоминает свои сны. Наверняка вам случалось проснуться поражёнными сном, его сюжетом, знаками, символами и причудливыми сочетаниями. Иногда сон вспоминается в течение дня, словно возвращается без приглашения, иногда спустя десять лет. С «Малхолланд Драйв» происходит похожее: фильм продолжает жить внутри, а его образы и чувства возвращаются случайно, будто ты сам когда-то это видел во сне.
Фильм не оставляет равнодушными тех, кто видит и запоминает свои сны. Наверняка вам случалось проснуться поражёнными сном, его сюжетом, знаками, символами и причудливыми сочетаниями. Иногда сон вспоминается в течение дня, словно возвращается без приглашения, иногда спустя десять лет. С «Малхолланд Драйв» происходит похожее: фильм продолжает жить внутри, а его образы и чувства возвращаются случайно, будто ты сам когда-то это видел во сне.
Дэвиду Линчу невероятно точно удалось организовать эту «мешанину» так, что в ней узнаётся что-то до боли знакомое. Её хочется разгадать, потому что кажется: она что-то говорит о тебе, о самом важном в тебе. Возможно, не обо всём удаётся узнать сразу. Но сон, как и этот фильм, может оставить образ, который вернётся позже и вдруг подскажет: вот чего я боялся, вот чего хотел, вот что не смог переварить.
